Вопреки укоренившемуся мнению, что подобными набегами занимались новгородские подонки, стоит отметить, что оба организатора и главаря этого набега принадлежали к боярским родам Новгорода.

Щольница по суше переволакивала свои суда – ушкуи из речной системы Волхова в волжскую, обычно между реками Метой и Твердой.

соприкасалось с Русью и причиняло ей больше всего беспокойства,– от имени подставного хана Магомет-Султана, правил темник Мамай. С ним-то и предстояло Дмитрию скрестить оружие.

Мамай давно был недоволен Московским князем, не раз оказывавшим ему открытое неповиновение, и со своей стороны ждал случая, чтобы наказать его за строптивость. До сих пор ему не позволяли это сделать внутренние осложнения в самой Орде, чем Дмитрий умело пользовался. Но сроки решительного столкновения близились. Предстоящая борьба со столь грозным противником требовала предельного напряжения всех сил Русской земли и основательной подготовки, которую затрудняли великому князю бесчисленные внутренние помехи. После смирения непокорных князей первая же из них возникла по вине новгородской вольницы. Удачно ограбив в минувшем году все побережье Волги, она решила повторить набег, но на этот раз действовала с еще большей дерзостью.

Летом 1375 года две тысячи головорезов, под водительством атаманов Прокопия и Смольянина, на семидесяти больших ушкуях переволоклись в Волгуи подошли к Костроме. В городе своевременно узнали о их приближении, а потому, не рассчитывая захватить его врасплох, ушкуйники высадились на несколько верст выше и подошли к нему лесом. Воевода Александр Плещей, бывший в Костроме наместником, вышел к ним навстречу с пятитысячной ратью, но новгородцы искусно обошли ее и, ударив одновременно с двух сторон, разбили наголову.

Воевода Плещей бежал, бросив на произвол судьбы остатки своего войска и город, в который беспрепятственно ворвались ушкуйники. Зная, что Костроме неоткуда ждать помощи, так как князь Дмитрий Иванович со всем войском находился под Тверью, они целую неделю грабили и разоряли город, изумив своим бессмысленным варварством даже ко всему привычных современников. Летописец так повествует