Она отодвигает ширмы, стоящие у стены. За ширмами на трех ивовых манекенах – три бальных платья. Золушка, сияя, глядит на них. Видимо, она вполне удовлетворена своей работой, гордится ею. Но вот девочка взглядывает на мачеху и сестер, и у нее опускаются руки. Мачеха и сестры смотрят на свои роскошные наряды недоверчиво, строго, холодно, мрачно. В напряженном молчании проходит несколько мгновений.

– Сестрицы! Матушка! – восклицает Золушка, не выдержав. – Зачем вы смотрите так сурово, как будто я сшила вам саваны? Это нарядные, веселые бальные платья. Честное слово, правда!

– Молчи! – гудит мачеха. – Мы обдумали то, что ты натворила, а теперь обсудим это!

Мачеха и сестры перешептываются таинственно я зловеще. И вот мачеха изрекает наконец:

– У нас нет оснований отвергать твою работу. Помоги одеться.

К усадьбе лесничего подкатывает коляска. Толстый усатый кучер в ливрее с королевскими гербами осаживает сытых коней, затем он надевает очки, достает из бокового кармана записку и начинает по записке хриплым басом петь:

(Лошадям.) Тпру! Проклятые!

(Лошадям.) Вы у меня побалуете, окаянные! 

Двери дома распахиваются. На крыльцо выходят мачеха, Анна, Марианна в новых и роскошных нарядах. Лесничий робко идет позади. Золушка провожает старших. Кучер снимает шляпу, лошади кланяются дамам.

Перед тем как сесть в коляску, мачеха останавливается и говорит ласково:

– Ах да, Золушка, моя звездочка! Ты хотела побежать в парк, постоять под королевскими окнами.

– Можно? – спрашивает девочка радостно.