Дорожка была заброшенная, давно не езженная, но, казалось, вела в нужном направлении. Спустя недолгое время и вовсе стемнело. Окрестные лесные заросли поглотил ночной мрак, даже вблизи ничего нельзя было увидеть. Идти по дороге можно было лишь наугад, ощупывая землю ногами. Недолго пройдя в темноте, Костя понял, что сбился с пути. Наверно, то же понял и командир, который тихо скомандовал: – «Стой!» Оба они остановились. Из сумрака вскоре подошел Огрызков, они подождали отставшего Тумаша, который, догнав их, раздраженно заговорил:

– И сколько можно? Без отдыха, без привала. Или мы от кого убегаем, или кого догоняем?

– Ладно, – устало произнес командир. – Отойдем с дороги... На пару часов, все равно уже...

Что – все равно, он не объяснил, сошел с дороги в кустарник, пробрался через колючую чащобу и первым опустился – на повлажневшую от росы траву.

– Садись все!

Они сразу попадали наземь, где кто стоял, сняли вещмешки, вытянули натруженные ноги. Минуту сидели молча, прислушиваясь к таинственным звукам ночи. Где-то с небольшими перерывами настойчиво вел свою песнь турок – ночное насекомое. Лесные окрестности и ночью полнились множеством звуков, которые сейчас были даже явственнее, чем днем. Или все эти звуки сейчас становились более слышными, этого городской житель Огрызков понять не мог. Первый раз ночуя в лесу, он не мог побороть в себе странное, боязливое чувство. Знал же, что все напрасно, ночью в лесу то же, что и днем, а увидеть в темноте почти ничего невозможно. Все, что ни повидится ночью, на деле -причудливое и фальшивое. Ночью каждый куст кажется загадочным, каждое пятно издали таит в себе подозрительный знак. Вернее в ночи слух, но и он нередко подводит, выдавая кажущееся за действительное. Еще с вечера где-то в стороне от их пути таинственно подавала голос, воркала какая-то птица, Тумаш сказал, что это болотная выпь. «Странное какое название», – подумал Огрызков. Ненадолго замолкала, будто задумывалась, потом начинала снова.