Но Збышек не сдавался, он только опустил слегка голову и упрямо пробурчал:

— Говори, где его видели? Кто рассказывал о нем?

Мартик со снисходительной улыбкой почесал в голове.

— Я уж так и думал, — вымолвил он, — как только батюшка узнает о своем воскресшем Локотке, так не даст мне с ним покоя. Потому-то я и замешкался у Шелюты: все ходил от одного к другому, да слушал, что говорят. Беда, что все болтают разное!

— Ну а ты расскажи мне, что болтают?

— Каждый, — что ему больше нравится, — смеялся Мартик. — Одни, как и я, смеются и не верят, другие рады бы отправиться на поиски, чтобы получить деньги от чехов.

— Это негодяи и разбойники, — громко вскрикнул возмущенный Збышек, — неверные псы, которых надо бы повесить!

— Некоторые проговаривались, что его видели на днях где-то поблизости, — продолжал Мартик. — Говорят, он заглядывал в усадьбы около Отцова к тем шляхтичам, что когда-то были с ним дружны и вместе бились. А те принимают его ни хорошо, ни плохо, угощают, потчуют, болтают всякий вздор, а помочь ему не хотят.

— Такие уж они все! — вздохнул Сула. — Им и чех хорош, и немец хорош, а если бы пришел татарин, они и ему бы кланялись.

— Им что!

— А я тебе говорю, слышишь, Мартик, — тот малый пан был как раз словно для нас создан! С ним и ксендз, и шляхтич, и крестьянин, и самая вредная тварь могли свободно разговаривать, он всех понимает и еще никого не прогнал от себя! Вот каков был наш пан!

Он иногда и бедствовал вместе с нами, ел черный хлеб, спал на голой земле, прятался в лесах, ходил в сермяге и не знал, где ему преклонить голову, — ну а если нужно было, он умел быть настоящим паном, умел и кровь горячую пролить. Когда бывал в духе, — хоть к ране его прикладывай, а как уж нахмурится, близко не подходи или удирай подобру-поздорову. С ним шутки плохи! Да, вот каков был наш пан! Был он тверд, когда нужно, но умел и приласкаться, и доброе слово сказать!