— Это — мой сын, — сказал он.

— И такой же добрый воин, как и ты? — спросил Локоток.

— Если послужит у вашей милости, — сказал старик, — то будет лучше меня. Возьмите его только с собой! И я бы с вами пошел, да сил нет. Еще расхворался бы по дороге.

Локоток приглядывался к Мартику.

— Ну что ж, — сказал он, — теперь или позже он мне пригодится… Мне надо много людей.

Люди, окружавшие князя, уверившись в его безопасности, пошли поставить стражу около дома. Локоток, подойдя к огню, стал греть руки, а руки у него были большие и сильные, как у самого здорового мужика, жилистые и мускулистые.

— Что это вы рассказывали? — обратился он к Збышку. — Тут у вас были чехи, искали меня? Откуда же они проведали обо мне?

— Проведали, к несчастью! — отозвался Сула, который с величайшей радостью услуживал своему прежнему пану, не помня себя от счастья, что видит его перед собой. — Говорят, старый Поремба, который вашу милость недавно принимал у себя, вчера приехал к Ульриху и обо всем ему донес.

— Поремба! — повторил Локоток, печально покачав головой. — Кто мог ожидать это от него? Он кланялся мне в ноги и чуть не плакал от радости. Вот они здесь все таковы! В глаза мне ничего не смеют сказать, а сами боятся, и рады бы сидеть спокойно, хоть бы под чужим и…

Он не докончил и, помолчав немного, прибавил вполголоса, как бы про себя:

— Не в одной той усадьбе меня угощали, дрожа и озираясь вокруг, представляясь обрадованными, а на самом деле трепеща и проклиная меня за то, что я остался жив. Тут, видно, не на кого надеяться, — надо выждать, пока соберется войско.

В это время Збышек с поклоном подошел к нему.

— Надейтесь на старых, которые раньше служили вам, — со слезами на глазах сказал он, — надейтесь крепко. Мы бы за вас жизни не пожалели.