Затем король торжественно объявлял:

– Супружеский долг исполнен!

Занавесочка приподнималась. Принц, как затравленный заяц, спрыгивал с кровати и. сломя голову убегал. А принцесса оставалась сидеть, закрыв лицо ладонями.

Пирующим эта скабрезная пьеска так понравилась, что они требовали повторить ее еще раз.

В дверях представление тоже комментировали на свой манер:

– Ну и падаль этот король, надо же родную дочь так позорить! И чего это он над ними так измывается? Прямо сарацин какой-то!

– А это который король? Неужто нынешний? А, может, вообще не наш?

– Ну, ты и скажешь! Наш это король, только не нынешний Карл, он еще совсем молоденький, а папаша евойный, Луи который. Ну, Людовик Одиннадцатый. А принцесса, надо понимать, сестрица сейчашнего короля.

Большой Пьер в молодости повертелся с покойным графом и в Бургундии, и в королевских землях, и знал эту пикантную историю. Поэтому он охотно объяснил суть ситуации:

– Вишь, этот Людовик Орлеанский – первый наследник на королевство после покойного короля Людовика сынка Карла, если у Карла, опять же, наследник не народится. Карл-то у нас нынче король, а тогда он еще под стол пешком ходил. За то, что трон может к Орлеанскому перейти, король Людовик-то принца и не взлюбил. А Жанна его, младшая дочь, калека – калекой. Вот король-то и задумал их поженить, чтобы деток у них не было. А чтоб святейший отец это безобразие не прекратил, король таким манером их сводил: мол, живут честь по чести, все как положено. Но как только Людовик на небеса отправился, Орлеанский и на пушечный выстрел к жене не подходит. Так она, бедняга, соломенной вдовой и живет, пока муж под чужие юбки лазит. Нечего второй раз на эту пакость смотреть, сменяться пора. Пошли, ребята!

Он бережно спустил Жаккетту на пол, и, топая на весь коридор, пошел в казарму. Жаккетта тоже не стала задерживаться и отправилась на кухню, потому что после всей этой суеты и беготни у нее от голода отчетливо урчало в животе.