Жанна с ужасом увидела, как эта воняющая чесноком, упитанная коротышка, безмятежно тараща на нее синющие глаза, изобразила нижней частью туловища какое-то замысловатое движение, вероятно, изображающее придворный реверанс.

Ах, это уже чересчур!!!

И Жанна оскорбленно упала в обморок – в знаменитый обморок, который воспитанницы монастыря святой мученицы Урсулы месяцами тщательно отрабатывали по ночам. По преданиям, подобное лишение чувств безотказно действовало на недогадливых кавалеров и неуступчивых родителей.

Но мадам Изабелла четверть века назад воспитывалась в этом же монастыре…

Поэтому она холодным взглядом остановила метнувшихся, было, к ним служанок и, продолжая любезно и снисходительно улыбаться папаше Рено и Жаккете, прошипела сквозь зубы:

– Стыдитесь, дочь моя! Благородные дамы никогда не обнаруживают своих чувств перед простолюдинами. Это больше пристало сельским пастушкам!

После такой отповеди уязвленной Жанне пришлось очнуться и изобразить на перекошенном от ярости лице кисло-любезную улыбку.

А Жаккетта с восторгом рассматривала невиданно красочное великолепие вокруг, сидящих на возвышении выхоленных дам, разодетых в шелк и бархат. Когда одна из них, закатив глаза, обмякла в кресле, Жаккетта подумала:

«Ух ты! Тут красивше, чем в нашей церквушке! Вот так, наверное, выглядит рай, про который всё кюре

И гордо сделала еще один реверанс…

ГЛАВА II

Следующая неделя в роли горничной молодой графини для чуть более утонченного и впечатлительного создания показалась бы адом.

Жанна твердо решила извести непрезентабельную особу, навязанную ей матерью. В ход пошли все те хитрые, невинные с виду методы истязания, которые обычно дают прекрасные результаты.

Но на беду Жанны, в родительском доме Жаккетты несколько лет гостила старая, давно овдовевшая тетя из Бордо. Тетушка была о себе самого высокого мнения и отличалась на редкость мерзким характером. Она ежедневно третировала приставленную за ней ухаживать Жаккетту, проявляя при этом редкую изобретательность.