– Я излечиваю все болезни, о которых говорит Абу Али Ибн-Сина

– Мы хорошо знаем Абу Али Ибн-Сину. Он тоже был наш, правоверный, кармат, федавий

– Лекарства не для чего долго искать, – ответил Дуда. – Главные из них я обычно храню и вожу с собой. И если только злоумышленники не тронут наших походных мешков, то я охотно тебе их предоставлю.

– Слава Аллаху, который привел тебя ко мне! – воскликнул старик. – Отныне я назначаю тебя моим придворным лекарем, и ты навсегда останешься здесь. А твой молодой спутник может свободно поехать дальше один.

– Я сделаю все, что могу, – возразил Дуда, – но не из-за тех милостей, которыми ты хочешь меня осчастливить, а по долгу человеколюбия. Остаться же здесь, у тебя, я не имею права. Я обязан выполнить приказание халифа.

– Не шути со мной! Ты, вероятно, и не подозреваешь, какие беды обрушатся на тебя, если ты осмелишься не выполнить моей воли.

– Что промолвил наш владыка, то свято! – сказал один из приближенных. – И ты не пожалеешь, что остался.

– Ты не пожалеешь! – воскликнули хором карматы, сидевшие полукругом по сторонам трона. – Ты увидишь ночи восторгов, сладость безумного опьянения, полет в райские сады! Никто до сих пор не пожалел, что остался с нами, и ты, посвященный в звание федавия, испытаешь высшее блаженство на земле.

– Когда ты начнешь лечить меня? – спросил строго владыка ассассинов. – Я не могу ждать, страдания мучают меня беспрерывно.

– Сегодня я разотру мази, приготовлю лекарство и завтра явлюсь к тебе.

– Тогда я разрешаю вам сейчас меня покинуть!

Выказав все принятые обычаем знаки почтения, Дуда и Абдэр-Рахман покинули приемную «Старца горы» и, пред-шествуемые двумя слугами, прошли в отведенный для них домик.

Милость или западня?

Когда оба арабских путника отошли от дворца владыки ассассинов и часовые остались позади, сопровождавший их мрачный слуга в черном чекмене приблизился и тихо сказал: