– Небо шлет тебе свой привет. Это означает, что тебе предстоит большая удача.

Абдэр-Рахман отдал голову курду:

– Сегодня вечером ты эту голову разделишь с вожаком верблюдов.

– А ты, почтенный ага, разве не хочешь отведать ее?

– Меня накормит владыка этих гор. Аллах, мой покровитель!

На одном перевале шедший впереди кармат поднял руку с копьем и приказал всем остановиться. Он торжественно сказал:

– Аламут!

Опустившись на колени, он склонился до земли. Другие карматы тоже выразили свое почтение к святилищу их владыки. Подойдя к Абдэр-Рахману, вожак сказал вполголоса:

– Может быть, ты раздумал? Немногие приезжают в это орлиное гнездо «Старца горы», но только очень счастливым удается вернуться обратно под свой родной кров.

– Хан двух слов не говорит. Вперед! А там будь что будет!

Абдэр-Рахман пристально всматривался, стараясь разглядеть всю котловину между двумя вершинами горы. Он старался узнать, сколько тропинок ведет к этому, укрывшемуся среди диких хребтов, становищу загадочного старца.

«Тропинок кругом несколько, – думал он. – Старый хитрый барс, вероятно, сам озабочен тем, чтобы иметь возможность ускользнуть от врагов. Некоторые тропинки ведут на соседние хребты. Одна опускается в глубокое ущелье, и, может быть, она наиболее удобна для бегства. На хребтах путники всегда заметны издалека… Что же представляет собой грозный „Старец горы“? Нет такого человека, которого нельзя было бы очаровать или одурачить. Нужно только избрать наиболее верный способ…»

Аламут казался естественной крепостью. На четырех сторонах небольшой котловины возвышались четыре каменные сторожевые башни, где показывались часовые. Ряд низеньких каменных зданий с плоскими крышами полукругом опоясывал площадь. Одно здание, вероятно, главное жилище старца, было двухъярусное, с четырьмя балкончиками. Посреди плоской крыши поднимался остроконечный минарет, выложенный сверкающими на солнце изразцами. На балкончике минарета показался муэдзин, запевший тонким, высоким голосом обычный утренний призыв к молитве.