– Добрый вечер. Вы, случайно, не играете в канасту?
– Нет, – оторопел я. – К сожалению, не играю. Он вздохнул, словно оправдались его худшие опасения.
– Жаль... очень жаль. – И он наклонил голову набок, изучая мое лицо.
– Как вы сказали, ваше имя? – спросил он.
– Даррел... Джеральд Даррел.
– Силы небесные, – воскликнул он, озаренный догадкой, – это вы тот одержимый зверолов, о котором меня предупреждали в правлении?
– Очевидно, да.
– Послушайте, старина, но ведь я вас ждал два дня назад. Где вы пропадали?
– Мы были бы на месте два дня назад, если б наш грузовик не ломался с таким нудным постоянством.
– Да, здешние грузовики чертовски ненадежны, – сказал он, словно поверяя мне секрет. – Выпьете стопочку?
– С превеликим удовольствием, – пылко ответил я. – Можно, я схожу за остальными? Они ждут там в грузовиках.
– Ну конечно, ведите их, что за вопрос. Я всех угощаю!
– Большое спасибо. – Я повернулся к двери.
Хозяин поймал меня за руку и потянул обратно.
– Скажите, дружище, – произнес он хриплым шепотом, – я не хочу вас обидеть, но все-таки: это мне из-за джина мерещится или ваш живот всегда так колышется?
– Нет, – спокойно ответил я, – это не живот. У меня мангуста за пазухой.
Он пристально посмотрел на меня.
– Вполне разумное объяснение, – вымолвил он наконец.
– Да, – сказал я, – и притом это правда.
Он вздохнул.
– Что ж, лишь бы дело было не в джине, а что у вас под рубашкой, мне все равно, – серьезно заявил он. – Ведите остальных, и мы до обеда раздавим стопочку-другую.
Так мы вторглись в дом Джона Гендерсона. В два дня мы превратили его в самого, должно быть, многострадального хозяина на западном побережье Африки. Для человека, дорожащего своим уединением, приютить у себя четверых незнакомцев – поступок благородный. Если же он не любит никакой фауны, даже относится к ней с какой-то опаской и тем не менее предоставляет кров четверым звероловам, это героизм, для описания которого нет слов. Через двадцать четыре часа после нашего приезда на веранде его дома кроме мангусты были расквартированы белка, галаго и две обезьяны.