— Садитесь.

Полковник Гвоздев закурил и попробовал улыбнуться.

— Жарко сегодня, товарищ…

Начальник строго взглянул сквозь очки.

— Вы нам сказали неправду.

— То есть?.. То есть как это, товарищ?..

— Вы не знаете как?.. Вы говорили, что ручаетесь за каждое ваше слово. А вот, полюбуйтесь сами.

Он протянул ему справку. Справка сухо гласила, что бывший мировой судья гор. Киева, Александр Петрович Авдеев, скончался в 1917 году, в январе.

— Вы ведь его называли?

— Я… Нет… Да, кажется, называл…

— Ну-с?

Полковник Гвоздев развел руками.

— Не понимаю… По чести и совести. Не понимаю, товарищ… Здесь какая-то ерунда.

— Именно ерунда… — подтвердил начальник и порылся в столе. — А вот еще документ.

Документ, доказывающий, что пароли «Синего Креста», сообщенные Гвоздевым, явно дуты.

— Ну-с?..

— Товарищ… Клянусь честью, товарищ!.. Что же это такое?.. Это черт знает что!..

— Да, черт знает что… Ну-с, а что вы скажете насчет гражданки Пальчевской?

Полковник Гвоздев внезапно вспомнил магазин на Кузнецком — влажный запах оранжереи, ирисы и магнолии и за причудливыми цветами смеющиеся глаза. Он побледнел и ничего не ответил.

— Я вас спрашиваю.

— Да, да, товарищ… Сейчас. Я утверждаю. Я продолжаю утверждать, что гражданка Пальчевская дважды приезжала в Берлин…

— Зачем?

— Для свидания… Для свидания со мной… По делу…

— Вы уверены?

— Совершенно уверен…

— Хорошо-с. Угодно очную ставку?.. — И, не ожидая согласия, начальник приказал в телефон: — Приведите Пальчевскую.

Теперь они оба молчали. Начальник, не торопясь, снял очки, дунул на них и начал старательно вытирать платком. Платок был клетчатый с красной каемкой. Полковник Гвоздев неподвижно сидел на стуле. Он понял, что попался с поличным. «Не выкрутиться… Погиб…» И он покорно и тупо ждал. Но когда он увидел худую женщину в поношенной юбке и давно забытое, теперь уже немолодое лицо, он последним остатком воли стряхнул наваждение.