На всаднике были надеты французские кавалерийские сапоги, все в заплатах, но все еще гибкие и плотно облегающие голени. В сапоги были заправлены также кавалерийские штаны, с уже лоснящимися от седла кожаными нашлепками на бедрах. Красные лампасы давно выцвели. Над брюками виднелась выгоревшая зеленая куртка, отделанная черными полосами. Зеленая куртка являлась мундиром британского 95-го полка стрелков, хотя она была столь заношена и покрыта заплатками, что больше могла бы подходить уличному попрошайке. Мужчина носил коричневую шляпу, которая не могла быть частью униформы британской или же французской армии, а была куплена в нормандском городке Кан. Однако на шляпе красовалась пурпурно-золотая с черным кокарда армии Нидерландов.

Из седельной кобуры торчала винтовка Бейкера британского производства. За пояс был заткнут длинноствольный немецкий пистолет, а на левом бедре висели ножны, в которых находился тяжелый кавалерийский палаш. Человек был просто пародией на солдата: оборванный, в разношерстном мундире, да и на лошади он сидел не более грациозно, чем мешок муки.

Мужчину звали Шарп, Ричард Шарп, и он был британским солдатом. Он родился в трущобах, от шлюхи, и спасся от виселицы только благодаря тому, что взял шиллинг короля и завербовался рядовым в 33-й пехотный полк. Он пробился в сержанты и позже, благодаря самоубийственной храбрости, стал один из немногих рядовых, пробившихся в офицеры. Он вступил в ряды 95-го стрелкового полка и позднее командовал пехотинцами личных волонтеров Принца Уэльского. Он сражался во Фландрии, в Индии, в Португалии, в Испании и Франции. Он был солдатом практически всю жизнь, но, в конце концов, стал фермером в Нормандии, оставшись на земле своих врагов благодаря женщине, которую встретил в хаосе конца войны.