Наполеон не реагировал на такое почитание со стороны его солдат. Он молча сидел, закутавшись в плащ, несмотря на жаркий день, а лицо было скрыто шляпой, надвинутой на брови. Он сидел с опущенной головой и, казалось, его гений размышляет обо всем мире, хотя на самом деле Император спал.

Позади захваченного моста французы сбросили тело прусского пехотинца в реку Шамбр и оно медленно поплыло по течению на запад.

Кампания продолжалась уже шесть часов.

Шарп выехал из леса и направился к северо-западу. Уставшая лошадь прошла уже более двадцати миль по пересеченной местности, поэтому Шарп ехал достаточно неспешно. Солнце стояло высоко, и такого жаркого дня Шарп не мог припомнить даже в испанской кампании. Собака бежала впереди лошади и что-то без устали вынюхивала.

Через пять минут Шарп заметил французских драгун, последовавших за ним. Вражеские всадники вырисовывались на фоне неба на юге и Шарп предположил, что те увязались за ним как только он выехал из леса. Он выругал себя за неосторожность и ткнул в бока изнуренную кобылу. Шарп надеялся, что они хотят скорее согнать его с дороги, чем догнать, но как только он ускорил ход, французы сделали то же самое.

Шарп свернул налево от брюссельской дороги, которую, как предполагал, патрулировали французы. Полчаса он скакал очень быстро, надеясь, что такая скачка заставит французов отказаться от преследования, но французы не отставали. Их лошади были свежее и они постепенно догоняли Шарпа, который старался избегать сложных участков, чтобы сохранить силы своей кобылы, но в конечно итоге оказался в ловушке и был все же вынужден пустить лошадь по крутому склону.