Рукотворный курган уже зарос травой и кустарником. Чернел лишь самый верх его, куда вилась протоптанная дорожка, - там каждую весну, в день поминовения пращуров, жгли костры,, справляя по Олегу тризну.
- Это правда, что князь умер от укуса змеи? - спросил Яну.
- Так все говорят. Не брали его ни меч, ни стрелы, а вот змея одолела...
Высокое полуденное солнце сильно припекало. Было душно. Ели опустили ветки до самой земли. На молодых кленах и терне листья свисали, точно их облили кипятком.
- Пойдем в пущу, нарвем цветов, - предложил Векша.- Я умею плести ладные венки.
В лесу не было такого зноя, из чащи тянуло прохладой, на полянах пахло травой и цветами.
Цветов нарвали целую охапку: желтых свечечек, белых сережек, розовой лесной красавицы, голубых незабудок...
Сели на траву. Яна собирала цветы в пучочки и подавала Векше, а он плел венок. Когда ее пальцы невзначай касались его руки, Векшино сердце замирало и весь он проникался к девушке каким-то удивительным, неизведанным доныне чувством. Она становилась ему такой близкой и родной, может, даже роднее отца-матери. Если бы Яне снова кто-то угрожал, он не колеблясь пошел бы за нее не то что на трьох варягов, но даже на самого Змея-Горыныча...
Когда венок был готов, Яна надела его, вскочила, стала перед Векшей и запела игриво:
Как зачарованный, глядел он на девушку, и казалось ему, что это сама русалка выбрела к нему из реки.. Когда возвращались из пущи, Яна спросила, не смог ли бы он не плыть с Куделей в Царьград. Спросила как бы невзначай, а у самой при этом расцвело на щеках два алых мака.