Иногда Ольгерд в сопровождении монаха покидал свою обитель и совершал небольшие путешествия по Аукштайтии и Жемайтии. Большая часть его жизни прошла за пределами Литвы, но князь любил свой маленький край лесов и болот, голубых озер и небольших речушек больше огромных и шумных городов Руси, плодородных земель Подолии, Галиции и Волыни, за которые ему приходилось бороться.
Настоящего покоя не нашел Ольгерд и в монашеской келье. Почти ежедневно к нему приезжали литовские бояре и князья, сыновья, брат Кейстут и жена Ульяна — одни за советом, другие навестить своего отца или родственника, третьи просто повидать боевого товарища. Таким образом, Ольгерд невольно оставался в курсе всех дел княжества и помимо своей воли продолжал им управлять, давая советы гостям. Да и не смог бы он сам прожить и дня, не думая о государстве, которое создавал и защищал всю жизнь своими руками. Видно не суждено Ольгерду обрести покой в этом мире.
У княжеского ложа
По-прежнему чутким слухом Ольгерд уловил стук копыт приближающихся лошадей. "Наверное, Ягайло спешит, — подумал старый князь. — Быстро, однако, он, даже не похоже на моего сына. Удалось все-таки Войдылле расшевелить моего ленивого отрока". И действительно, Ольгерд не ошибся и на этот раз. Вошедший в келью монах сообщил:
— Князь Ягайло въехал во врата обители нашей.
— Хорошо, брат Арсений, проводи его ко мне немедля.
Монах вышел и, спустя некоторое время, возвратился в келью с молодым князем.
Ольгерд встретил сына ласковой улыбкой. Однако тяжелая болезнь не позволила старику в полной мере выразить радость от встречи с сыном. Эта вымученная улыбка придала лицу Ольгерда несколько жалкое выражение. Хотя слово «жалость» явно не подходило для человека, заставлявшего дрожать население всех княжеств, граничащих с Литовским государством.
— Здравствуй, сын мой, — медленно произнес старый князь. — Давненько ты не заезжал ко мне. Никому уже не нужен жалкий, беспомощный старик, одной ногой стоящий в могиле.