Столь быстрое возвышение холопа было явно не по душе именитым князьям государства, оставшимся не у дел. В ту пору в Литовском княжестве уже прошло время, когда люди добивались высокого звания благодаря глубокому уму и воинской доблести. И бояре неоднократно пытались опорочить слугу в глазах Ольгерда. Однако, Ольгерд, прекрасно понимавший цену лживых доносов своих завистливых подданных, еще больше возвеличил Войдыллу. То ли назло боярам, то ли в знак привязанности к слуге, а может и просто по своей прихоти, Ольгерд отдал Войдылле город Лиду.

Получив удел, Войдылло, однако, не покинул своего могущественного покровителя, а по-прежнему оставался верным его слугою. А город Лиду он поручил заботам старшего брата.

И вот этого человека, в крайне возбужденном состоянии, мы видим на пороге почивальни Ягайлы.

— Что с тобой, Войдылло? У тебя вид затравленного зайца, за которым гналась дюжина борзых.? Проговорил Ягайло, несколько встревоженный внезапным появлением любимца отца, уже успевшего отчасти стать и его другом.

— Беда князь,? с трудом выдавил Войдылло, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Что с отцом!? Умер?.. — Теряясь в догадках, закричал Ягайло.

— Он жив. Хотелось бы тебя утешить, Ягайло, но дела твоего отца и моего благодетеля совсем плохи. Видно сегодняшнего дня он уже не переживет. Предчувствуя свою кончину, великий князь приказал мне созвать всех потомков Гедимина, из находящихся в Вильно, в свою суровую обитель. Князь хочет попрощаться и объявить последнюю волю.

Лицо Ягайлы застыло от такой речи княжеского любимца, зрачки глаз расширились, а руки судорожно сжали штаны, которые он уже собрался, было, одевать. Потом князь вдруг набросился на бедного Богдана, и без того стоявшего ни живым, ни мертвым: