Разговор постепенно перешёл на отдельные детали предстоящих действий. Они уже практически всё обсудили, когда карета остановилась у парадного входа здания инквизиции. Оба вышли из кареты и направились внутрь здания. Ни великий инквизитор, ни наблюдательный Сенторо…не заметили карету, стоявшую на другой стороне улицы. Они не заметили, как занавесь на дверце колыхнулась, и на миг показалось мужское лицо, которое сразу же исчезло. Сразу же вслед за этими действиями, вышеуказанная карета тронулась с места и покатилась по мостовой. Проделав не близкий путь от здания инквизиции до церкви Сан Хуан де Лос Рейес, карета остановилась. Дверца открылась, пропуская молодого мужчину в богатой одежде. На голове у него была шляпа с пером. Шляпа была надета глубоко на лоб, отчего не представлялось рассмотреть черты его лица. Мужчина, по всей видимости, дворянин, не задерживаясь, направился к входу в церковь. Оказавшись в церкви, мужчина снял шляпу, открывая взорам бледное изнеможённое лицо, и, преклонив колени, перекрестился. После этого он с показной медлительностью направился в сторону священника. Священник стоял в проходе между первым и вторым рядами скамеек и что-то ласково говорил пожилой женщине. Женщина стояла перед священником с опущенной головой и постоянно кивала. В конце короткого разговора женщина поцеловала руку священника. Увидев это, мужчина резко ускорил ход и застал священника в тот момент, когда он оставил одну женщину и уже собирался заговорить с другой.

— Отец Андори! — окликнул его мужчина.

Священник обернулся. У него появилось удивлённое выражение лица.

— Я вас знаю? — спросил священник с той мягкостью, которая присуща многим священнослужителям.

— Нет! — ответил мужчина и добавил. — Но я о вас много слышал. Я пришёл исповедоваться. И хочу, чтобы моим исповедником были вы. Надеюсь, святой отец, вы не откажете мне?

Вместо ответа, отец Андори молча повернулся и направился в сторону исповедальни. Мужчина последовал за ним. Вскоре места с обеих сторон были заняты. Дверцы исповедальни плотно закрыты. Отец Андори открыл узкое окошечко, служившее средством общения между священником и кающимся. Достал из кармана чётки и, перебирая их, заговорил: