У ломбардца заболела голова и он потер себе ладонями виски, — тем способом, каким его обучали в специальной школе. Боль в висках тотчас же отступила. Нет, подумал он, в Палестине пересекаются интересы многих правителей и народов, и все, что касается Святой Земли требует тщательного анализа. И не здесь, не во Франции. Есть более умные головы, которые разберутся — что к чему. И ему не простят, если он совершит промах, спустит эти сведения в корзину для мусора. Но кто же такой этот Гуго де Пейн? Ломбардец почувствовал какое-то физическое отвращение к этому имени, словно оно давило его необъяснимой тяжестью. А потом в душу его стал закрадываться страх. Гуго де Пейн. Ломбардец встал и осмотрел все закутки в комнате. Но все равно ему продолжало казаться, что непонятный, неизвестно откуда взявшийся Гуго де Пейн находится где-то рядом, стоит за его спиной. И теперь они будут связаны единой нитью надолго.
Ломбардец решил завтра же, не откладывая, послать по эстафете полученные от конверса сведения. Только после этого он немного успокоился и потянулся к постели.
Рассвет озарил Клюнийский монастырь красным светом. В его стенах было много входов и выходов, калиток и лазеек. Поэтому, когда утром обнаружили мертвого рябого конверса, задушенного шелковой тесьмой, то решили, что какой-нибудь селянин из окрестностей проник в обитель и убил его. Тем более, что и повод был налицо: пропали башмаки конверса, которые тот всегда клал себе под голову. Впрочем, могли убить и без повода: дело-то житейское.