От ветра и встречного течения волнение в проливе усилилось, надвигался вечер. Надокеаном прорвалась завеса из туч, багровый свет окрасил скалы, гребни волн. Глуше,пустыннее проступил берег. Узкие паруса бота казались кровавыми.

Зарываясь в волну, кренясь, судно приближалось к шлюпу. Уже видно было, как сновалипо палубе люди, натягивали шкоты. Полоскался флаг.

Поднять вымпел! приказал Лисянский.

И лишь только трепыхнули на мачте косицы с синим андреевским крестом, бортасуденышка окутались дымом, раскатилось и увязло в лесистых склонах гулкое эхо салюта.

Одиннадцать...громко пересчитал выстрелы юноша и глянул на строгое, слегканасмешливое лицо капитана Лисянского. Бот оказал высшую почесть кораблю.

Командир улыбнулся, подозвал мичмана.

Ответить на салют... Семь залпов.

Когда выстрелы смолкли и ветер разметал желтый дым, Лисянский невольно опустилподзорную трубу. Бот подошел совсем близко, стало заметно, как потрепал его шторм,фальшборт сломан, снесены мостик и единственная шлюпка, начисто срезан бушприт. Напалубе было пусто, уцелели лишь две чугунные каронады, привязанные к мачте тросами.

Возле одной из них стоял Баранов. Опираясь на пушку, низенький, плотный, в легкомсуконном кафтане, не отрываясь смотрел правитель колоний на корабль из Санкт-Петербурга.Ветер шевелил остатки волос, холодные брызги стекали по голому черепу на суровое бритоелицо. Он казался сутулым и старым. Только светлые, немигающие глаза глядели пронзительно,остро... Двенадцать лет!.. Собственной кровью перемыты эти года... Потом глаза его заблестели.

Александр Андреевич! порывисто крикнул юноша.

Но Лисянский уже приказал спустить шлюпку, парадный трап. Сейчас купца Барановане существовало. Там, на борту, находился человек, чье имя произносилось шепотом во всехпортах Восточного океана.

Баранов медленно поднялся на палубу. Внешне спокойный, он был очень взволнован.Первый военный корабль, первое признание. И в такую минуту, когда все достигнутое за