— Не дерись, Богдан Матвеич! — закричал посланец, хватаясь за голову. — Вить я не просто сюда пришел, а с делом.

— Ты кто такой? — спросил окольничий.

— Патриарший человек — с делом послан.

— Не дорожись! — закричал Хитрово и снова ударил патриаршего посланца дубиной по лбу.

Тот с плачем бросился к Никону. Никон написал царю, прося «розыскать дело» и наказать Хитрово. Царь тотчас отвечал собственноручно: «Сыщу и по времени сам с тобою видеться буду».

Но прошел день, другой — ни розыска, ни свиданья.

Подоспел праздник Казанской Богородицы — большой праздник, с крестным ходом всего освященного собора. А царь — такой богомолец, такой любитель церковной обрядности и всего священного благолепия. Накануне праздника Никон, по обыкновению, посылает попа доложить царю, что святейший патриарх шествует в церковь. От царя — ни ответа, ни привета. У обедни — опять нет царя! Это так не похоже на него… И праздник не в праздник… Через два дня опять большой праздник — праздник ризы Господней, Никон опять шлет к царю с вестями — и опять нет царя! Вместо него является к патриарху царский спальник, князь Юрий Ромодановский — такой хмурый, торжественный… Что бы это значило?!

— Царское величество на тебя гневен, оттого не пришел к заутрени и повелел не ждать его и к святой литургии.

Вот какую громовую весть принес Ромодановский — было отчего смутиться. Но Никон не смутился — он знал «тишайшего», своего «собинного» друга.

— За что его царское величество на меня гневен? — спросил он.

— Ты пренебрег его царским величеством, — пишешься великим государем; а у нас один великий государь — царь!

— Называюсь я великим государем не собою. Так восхотел и повелел его царское величество, — свидетельствуют грамоты, писанные его рукою.