– Кто же, собственно, нашел мальчика? – спросил высокий седой моряк.
– Орниччо, или Альбертино, или ты, Томазо?
– Деньги мы, разумеется, разделим на три равные части, – пояснил глашатай, кладя мне руку на плечо. – А я берусь доставить его домой.
– Вы не получите денег, синьоры, – сказал я, дрожа от волнения, – потому что я не тот, за кого вы меня принимаете.
– Брось отвиливать, мальчуган! – заметил глашатай. – Синьора Джованини выложит сейчас нам все денежки до последнего сольдо.
– Добрые синьоры, – сказал я в отчаянии, – я не понимаю, что случилось, но я действительно Франческо Руппи, я никогда не собирался бежать на корабле и рассказал только что всю свою жизнь, ничего не утаив.
Моряки обступили меня, без церемонии разглядывали и поворачивали в разные стороны.
– Нужно было прямо спуститься в трюм и залезть куда-нибудь в тюки с товаром, тогда тебя не поймали бы, цыпленочек, – посоветовал молодой, франтоватого вида моряк с красным лицом. – Но через два месяца все равно ты с ревом вернулся бы к мамаше, потому что море совсем не такая веселая вещь, как это кажется издали.
– А за это время твоя мать выплакала бы все глаза по тебе. – строго сказал высокий моряк с повязкой на глазу. – Не думай долго, Томазо!. Альбертино, забирай мальчика! И поскорее известите монну Джованину!. Идемте, господин приказчик, так как мне тоже нужно в банк.
– Нет, – ответил синьор Томазо в раздумье, – следует еще расспросить мальчика. Если мы ошибаемся, горе бедной женщины будет еще сильнее.