Сильный озноб заставил калеку подняться. Пришлось ползти дальше, волочить за собой беспомощную правую ногу и держать суковатую палку в левой руке. Он передвигался на локтях и коленях, а костыль сунул под мышку. Выпачканные в грязи, намокшие полы полушубка обдавали его живот и грудь отвратительным холодом, а на спине, где он был сухой, кровавые раны заливало потом. Исцарапанные колючками распухшие ноги оставляли следы крови в каждом болотце, в каждой луже. Время уже было за полдень, солнце уходило за верхушки деревьев!.. Из лесу повеяло резким холодом. Чтобы спастись от него, раненый стал искать подходящее место в лесной чаще. Но кругом была лишь сырая земля, покрытая сухой осокой. Поворачивая то вправо, то влево, он забрел в колючий кустарник, в заросли дикой ежевики, припорошенные снегом, в ивняк и ракитник с острыми сучьями, которые казались ему когтями подстерегавшего его сатаны. Ветки лесной малины и дикого терновника, наклоняясь, царапали лицо, ранили руки. Он пробирался через эти дебри, проклиная свою судьбу, но, выкарабкавшись из подлеска, поднял глаза и с изумлением увидел поле – пустое пространство, низину, луг… Словно господь бог раздвинул, наконец, непроходимую чащу и открыл перед ним безлесный простор. Вдали тянулись покрытые снегом холмы, у крайнего из них виднелся ряд деревенских изб. Над ними струились к алевшему небу голубоватые дымы… Поодаль от деревни стояли большие строения на кирпичных столбах и дом с черной крышей, притаившийся среди деревьев. После однообразия бесконечного леса это зрелище показалось повстанцу таким фантастическим, что он принял все за какое-то наваждение, мираж, козни злого духа… Дома… люди… дым над веселым огоньком…

Несчастный свалился на землю.