В воскресенье утром кто-то в комнате распевал во всю глотку, но господин Пепперминт решил, что это ему снится. Он перевернулся на другой бок. Но пение продолжалось. И тут он вспомнил: ведь вернулся Субастик! Пепперминт раскрыл глаза, сел на кровати и оглядел свою комнату.

Субастик приколол кнопками скатерть к остову стола, и она провисла над ним, как гамак. В этом гамаке он и раскачивался теперь, напевая:

Под дождем немножечко намокнув,

Наш Субастик – верь или не верь! –

В дом не лазил больше через окна,

А прошел чин чином через дверь.

Господин Пепперминт сиял от счастья.

– Хорошо, когда тебя по утрам снова будят песней! – радостно воскликнул он. – Мне так долго этого не хватало!

– Да, но только песня пока еще не получилась. “Намокнув” и “окна” – не самая хорошая рифма, – скромно сказал Субастик. – Сочиню-ка я все сначала!

Стулом я полакомился снова,

И в столе огромная дыра.

Я готов для папы дорогого

Песни петь с утра и до утра!

Господин Пепперминт одобрительно кивнул.

– Да, конечно, так-то оно лучше, – сказал он. – Но еще лучше будет, если ты станешь петь чуть потише, а не то тебя услышит госпожа Брюкман.

Субастик застонал:

– Опять ты за старое! Может, еще и спрятаться надо, чтобы она меня не увидела?

– Пожалуй, для начала так было бы лучше, – сказал господин Пепперминт. – А завтра я осторожно сообщу ей, что малыш Робинзон снова у меня поселился.

Субастик удивленно взглянул на него.

– Неужто она тебя по-прежнему ругает? – спросил он. – Ты ведь пожелал тогда, чтобы всякий раз, когда ей захочется тебя выругать, с се языка срывались одни лишь любезные слова.

– Да, конечно, хозяйка теперь и впрямь несколько любезней прежнего, – сказал господин Пепперминт. – Но иногда она все равно бранится. Особенно в последнее время.