Но в Ладоге неспокойно… С чего бы? Оказалось, опять норманны безобразничают, пришли во второй раз дань собирать, мол, нет у Якуна виры, что дань выплатил. Кажет виру Якун, а они смеются, это старая, прошлогодняя. Собрались ладожане вокруг, кричат, что сами видели, как их конунг Якуну виру правил, если и ошибся, то он, а не чудин. Почуяли норманны, что сейчас плохо дело кончится, убрались пока подобру-поздорову. А что потом будет? Сегодня Якуна обидели, завтра еще кого… Неладно норманны себя вести стали, неладно. Поскреб Гюрята затылок пятерней, постоял да к дому Якуна отправился.

Там ладожане собрались, ругали варягов на чем свет стоит за несправедливость, за жадность. Грозили перестать совсем дань платить. Якун крупный, на медведя похож, особо в своей меховой накидке, бороду в кулак собрал, думал, потом руками развел:

– Платил же, кажись…

На него налетел маленький, но юркий меря Онфим, заторопился, закричал:

– Да как же?! Дак ведь со всеми вместе и платил же! Ну, вспомни ты, тетеря! Может, виру куда сам задевал? Что прошлую показываешь…

Тут уже Гюрята не выдержал:

– Пошто глупость городишь? Как может он прошлую виру казать, их же забрал конунг в конце года!

Загалдели все снова, стали требовать сюда конунга, чтоб ответ держал. Да только того нет, уплыл со своими и не скоро будет. Кликнул Гюрята народ на вече, собрались быстро, несмотря, что дел у каждого полно. Вот когда особо пожалели ладожане, что нету с ними Сувора, тот мужик дельный и рассудительный был, никогда зряшного слова не скажет, а всегда выход находил и усмирять спорщиков тоже умел.