- Духи стихий благословят твой век, владыка! Раньше меня звали Петр. Потом я получил имя Сириком. Я родом из Апамении, что в Сирии. В первые годы правления императора Ираклия меня захватили персы, а потом и арабы

- Ты эллин? - спросил старик, вглядываясь в серое худое лицо Петра. - Говори свободно, когда мы наедине. Видел твой край. Знаю нравы старой Византии. Не бойся слов, я умею ценить сказанное, даже если оно противно мне. Тебе ведь известно, что я не жесток?

- Да, господин.

Одежда Петра была потертой. Сандалии на деревянной подошве - стары. Из узкого тела тянулась тонкая шея, на которой умными глазами светилась голова. Покой и терпение выражало морщинистое лицо.

«Наверняка три века назад он был бы стоиком. Если есть «А», то есть и «В», - мысленно повторил старик начало логической формулы, заканчивавшейся: «А» есть, следовательно, имеется и «В». - Стоицизм - прекрасная школа для тех, кто признает внутреннюю поэзию и отрицает волю человека повелевать судьбой. Жаль, что я стоик только на половину».

- Ты христианин?

- Нет, хотя и был им когда-то.

Жизнь посылала Петру много испытаний. Его вера не выдержала их. Она рассыпалась под ударами обломков старого римского мира, обрушившимися на голову растерянного человека. Безмятежное детство с гусями во дворе отцовского дома, играми с обручем и забавами в развалинах языческого храма сменили неумолимые перипетии. Что мог совершить в те годы простой человек, не знающий славы и богатства? Что было ему по силам? Он не смог ничего.

«Боги слепили тебя из другой глины, чем меня», - подумал старик. Его изящная голова немного наклонилось вперед. Он ответил:

- Это к лучшему. Мне сказали, что ты знаешь латынь и способен письменно излагать мысли. Что ты еще можешь поведать о себе?

- Все это верно. Но кому мое мастерство может быть здесь необходимо? Последний раз я держал перед глазами римский папирус лет пятнадцать назад, когда служил одному персидскому жрецу. Весь старый мир рушился в те годы и я, потеряв свободу однажды, не обрел ее вновь. Арабы захватили меня и продали дальше на восток. Слуги Магомета освободили многих людей, но мне они сохранили то, чем я был наказан судьбой. Рождаясь свободным, человек не предполагает, что легко может обратиться в раба.