Зной пропал под аркой ворот. Кожи приятно коснулась прохлада тени. Двое воинов лениво встретили гостя. Один из них сунул мальчику несколько монет. Послышались женские голоса, смех и визг молодых поросят. От любопытства малыш вытянул шею.

- Что тебе еще, оборванец? - протянул низко чернобородый солдат.

- Пусть убирается! - послышался знакомый пьяный голос со стены.

- Должна быть еще одна монета… - прошептал мальчик.

Другой воин потер пальцем ноющую десну. Сплюнул смачно, безразлично добавив:

- Марк, дай ему еще один медяк.

- Вот еще! - отозвался чернобородый. - Проваливай.

Амвр нерешительно пошел назад. У самого выхода он оглянулся.

- Давай парень лови! - крикнул ему другой воин.

Медная монета и половинка серой лепешки полетели к нему. Малыш с земли поднял хлеб и монету. Отлегло на сердце. Он улыбнулся. Солдат подмигнул ему напоследок.

- У тебя щедрая душа, Иосиф. Скажи, не мессия ли ты?

- У меня самого есть дети, - лениво заметил воин.

- Тогда смени меня, а я пойду, согрешу с этой чертовой шлюхой, - заключил караульный со стены. - Бог свидетель, ночью за тебя отстаю, если опять не напьюсь. Все равно сотник в отъезде.

Малыш пересчитал монеты, загибая пальцы на руках. Одна из них оказалась серебряной. Все было точно. Зубы мальчика врезались в мягкий хлеб испеченный совсем недавно. У невысокого дерева он еще раз посмотрел в сторону крепости. Дожевал последний кусок и бегом помчался вниз.

Тогда он хотел всего лишь искупаться в реке. Теперь Дунай стал неизвестностью ожидающей впереди.

9

Несколько дней проведенных почти без еды забрали у путника много сил. Он шел, останавливаясь только для сна. Приходилось выбирать безопасные места. Дикие голоса заставляли его вздрагивать. Волки всегда могли оказаться недалеко. Прошлую ночь он провел, забившись в расщелину скалы. Со времен могущества Рима земли империи одичали: исчезли люди, но развелись звери. Горы небыли опасны для беглеца, но нападения хищников стоило остерегаться.