— Может быть, потом про Христологию? — просили некоторые. Видно было, что такие дискуссии здесь не редкость. Другие считали, что надо дать высказаться и Веронике. Да и сама Вероника в мужественном пенсне была не из тех, кого можно заставить замолчать.

— Этот подвижник Дионисий, живший при императоре Константине Первом, то есть в четвертом веке, он ужасно страдал, что не живет в одно время с Христом. А был он, до обращения в христианство, как раз ученым мистагогом в языческом храме. И тогда он достиг искусства переселяться на триста лет назад, в век, когда жил Христос, и даже сумел омыть слезами его светлые ноги. А потом, чтобы доказать, что он не врет, одного ритора перетаскивал туда и обратно, который тогда и описал всю эту историю.

Она порылась в рабочей папке и нашла там бумажку.

— Вот я и выписку оттуда сделала: «Он ушел по ту сторону разума, а тень его оставалась с нами, блуждала тут, как собака, потерявшая хозяина, оставались и осколки эха, многие охи, вздохи и сожаления…» Девочки, подтвердите, ведь у нас все так и было — три дня после ухода Дениса мы приходили ночью сюда и слушали, как он плачет за стеной пространства…

Сээнэсы и мээнэсы закивали головами.

— Погодите, погодите, — заволновалась Алла, видя, что майор смотрит на наручные часы. — Это не глупости! Иван Никифорович, скажите же товарищу. Мы так переживаем, это же понятно… Пусть выслушает наши мнения, хотя бы вкратце. Теперь ты, Зоя, говори. Товарищи, у нее самые веские основания, она же математик!

Разговор стал явно напоминать профсоюзное собрание. Третья оппонентка, Зоя, похожая на сельскую методистку, говорила, как солому тянула, все «а», да «э».

— Каждый, хоть понаслышке знающий, что мы живем в мире трех измерений, так сказать — длина, высота, ширина, — знает также, что число измерений в природе бесконечно.