— "Осенний ветер шелестит", стихотворение Шандора Петефи.

Однако тетя Ирма, неожиданно подняв руку, остановила Габи.

— Ковач, — обратилась она к сидящему на последней парте мальчику, — тебя, очевидно, стихи не очень интересуют. Встань и расскажи нам, что ты знаешь об осени.

Ковач поднялся и тупо уставился прямо перед собой, как всегда, когда его вызывали отвечать. Он, конечно, ни слова не мог сказать об осени. Ковач вообще ничего не мог сказать. Тетя Ирма терпеливо выспрашивала у него о том, что происходит осенью с деревьями и кустами, желтеют ли, опадают ли листья. Но расспрашивать Ковача бесполезно. Все равно что к классной доске обращаться.

"Интересно, — думала Габи, — с плохими учениками вечно все возятся. Или если с тобой беда какая-нибудь приключится. А кто все делает как положено, на того плюют".

Тетя Ирма так и не добилась ничего от Ковача и жестом руки велела Габи продолжать.

Габи молча стояла у доски.

— "Осенний ветер шелестит в деревьях, так тихо-тихо шепчется с листвой",

Габи уставилась в пустоту и попыталась придать своему взгляду такое же тупое выражение, какое было у Ковача.

— Читай стихотворение! — подбодрила тетя Ирма, будто Габи не понимала, зачем ее вызвали к доске.

Габи не открывала рта.

— Что с тобой? — внимательно посмотрела на нее тетя Ирма.

— Ничего.

— Тогда почему ты не начинаешь?

Габи молчала.

— Отвечай! — резко сказала учительница.

— Я забыла.

Пока разыгрывалась эта сцена, ребята в классе ерзали, скрипели партами, тихо перешептывались. А тут раздался смех. Ковач, который никогда ничего не знал, и умел только хихикать, вскочил с места и загоготал.