Ульв задумался. Пока он сидел в раздумье, этот Фроди бил себе форелей, подвернувшихся под руку. Делал он это очень ловко.
Ульв зарычал:
– А знаешь ли ты, Фроди, на чьей земле рыбу ловишь?
– Знаю.
– И что же ты скажешь?
– Скажу, что слишком ты молод, чтобы судить, где чья земля.
– И это все?
– Все.
Фроди казался спокойным, и это еще больше злило Ульва.
– Эй, – сказал Ульв, – приходи сюда завтра в это же самое время. Прихвати меч и копье. Посмотрим, повезет ли тебе так же, как в рыбной ловле.
Фроди молча кивнул и продолжал свое дело.
Ульв тронул лошадь, та ступила в поток и обдала брызгами рыболова. Разумеется, это было оскорбление, и Фроди поклялся проучить Ульва.
VI
Фроди явился домой с хорошей добычей. Уже стемнело, когда поставил ношу у входа. Братья сказали, что дело не столько в счастливом случае, сколько в умении Фроди и его опытности.
И женщины осмотрели прекрасную форель и принялись потрошить ее. Огонь разгорелся ярко, и вскоре запахло ароматной жареной форелью.
Мужчины сели по одну сторону, а женщины напротив – их было видно сквозь пламя. Ужин получился на славу. Тому немало способствовали и брага, и чудесная родниковая вода на женской половине трапезы.
Когда вечеря подходила к концу, Фроди сказал словно бы невзначай:
– Этот Ульв обвинил меня в беззаконии.
Мужчины насторожились. Отец перестал есть, бросил недоеденный кусок рыбы в огонь.
– Какой Ульв? – спросил он глухо.
– Сын Лютинга.
– Узнаю сына головореза. – Отец ухмыльнулся. Однако глубокая борозда пролегла между глаз – вверх от переносицы.
Его сыновья насторожились.
– Он сказал, – продолжал Фроди, как бы кидая слова в яркое пламя очага, – что я, дескать, ловлю форель на их участке.
– Ну, а ты – что?
– Я сказал что-то вроде того, что не понимаю, о чем он это.