— И что ж, вы пошли спать?
— Торлом охранял вход в поселок. Я ушел вместе с Орном и Гуннаром, поскольку ночевал в давильне возле валуш, и пожелал спокойной ночи этим двум, спавшим в меховом складе. Рунн Ирландец остался в доме Лейфа с бретонцами.
Дядя Бьярни не смог сдержаться.
— Какая неосторожность оставить в доме больше чужаков, чем друзей!
Тюркер пожал своими худыми плечами.
— В этом новом краю мы позабыли древнюю мудрость севера, Бьярни Турлусон, ибо мы больше не думали, что зло бегает по земле, как бешеный волк. Нас обманули боги, а также дружеские речи этих путешественников.
Тюркер встал. Он заново переживал в уме трагическую ночь.
— Все произошло очень быстро. Ночью гэлы захватили совсем сонными Рунна Ирландца и Лейфа, закололи кинжалами дозорного Торлома и Орна с Гуннаром. Наконец нашли и меня в давильне и отмолотили, как зерно, потом связали с ног до головы. Не знаю, почему они меня не прикончили… Двое из них отнесли меня в Большой Дом…
Эйрик Рыжий так сжал кулаки, что суставы его пальцев стали совсем белыми.
— А что они сделали с женой Лейфа и маленьким Эйриком? — прохрипел он.
— Позже я узнал, что в суматохе первых мгновений Иннети-ки удалось бежать и унести с собой спящего малыша.
Эйрик вздохнул столь сильно, что его широкая грудь приподнялась, как щит, и сломалась одна из костяных застежек на его кафтане из оленьей кожи.
— Я все перепутал, — продолжал Тюркер, хлопнув себя по голове. — Не дело вливать в чан больше сока, чем он может вместить. А на меня столько всего обрушилось в тот день да и в последующие! Итак, я увидел, что Лейфа и Рунна скрутили так же крепко, как и меня.