Нынче вечером я перечитал написанное и остался весьма недоволен своим пером. Нет, пересказ событий, легенд о сире Вильгельме и о его достославных деяниях, переложение на пергамент досужих толков, что разносят придворные служанки, и воспоминаний об осадах крепостей и битвах вкупе с описанием однообразной жизни оруженосцев да изложением назидательных речей сенешала — еще не передают того, что я на самом деле чувствую и хочу выразить. Не умею я пока что выстраивать стройную композицию, какие бы похвалы ни отпускал на сей счет мой друг Герар. Мысли в голове моей проносятся вихрем, опережая друг друга, и путаются, подобно ласточкам, что беспорядочно кружат в летнем небе, да к тому же так громко кричат, что впору оглохнуть. Все же в юные годы, видимо, мне не хватало усердия и прилежания, вот почему теперь так трудно отобрать из переплетающихся между собой событий и сказанных некогда слов самое главное — то, что должно навсегда остаться у людей в сердцах и в памяти. Если кому-то из далеких моих потомков попадется на глаза сия рукопись, дерзость вкупе с бесталанностью вызовут у него улыбку, но, может быть, напротив, сострадание, коли окажется он человеком с добрым сердцем.