– А как же, голубь мой, иначе? Ведь ежели о себе не позаботишься, слопают, с потрохами сожрут! С этими двумя я еще маленько поманежу… Работать, стервецы, умеют, и поучиться у них не грех… Посмотрим, а там видно будет. Я нового управляющего выписал. Тоже мой старый дружок, Роман Шерстобитов. Разорился горемыка…

– Я его знаю, – сказал Кондрашов. – Когда же это успел он в трубу-то вылететь?

– Помогли… Сильно Ромка бабенок любил, картишки, ну и влез в долги… Векселя опротестовали, а я их скупил…

– А прииск?

– Ну и прииск, конешно…

– И хозяина вместе с делом?

– И хозяина, голубь… Дружок ведь, куда же его денешь…

– Сердобольный вы человек, Авдей Иннокентьевич!

– А ты, ей-богу, чудак! – Доменов расхохотался. – Все вы социалисты такие, одним миром мазаны. Если бы не мне, так другому достался… Хевурду, например? Они будут наше русское золото хапать, а я на них сбоку смотреть? Так, что ли? Да они бы его, как петуха, общипали! Нет, голубь, я по-божески поступил. С долгами по тридцать копеек за рубль расплатился… А то бы этого не получили, и Ромку в тюрьму упекли. А я ему место даю, положение! Что еще надо?

– Но если он снова начнет в картишки?

– У меня, брат, не очень-то разбалуешься… Ну, голубь, закончим на этом. Мне еще надо исследовательскую карту поглядеть да женушке письмо написать…

– Тут еще заявление насчет школы, – подавая бумагу, сказал Василий Михайлович.

– Это все черноглазая конторщица хлопочет?

– Рабочие хлопочут, у них дети, – возразил Василий.

– Школами, любезный, занимается казна. Это дело находится на попечении государства.

– Долгая песня, Авдей Иннокентьевич. Если мы будем ждать этого попечения, поседеют наши ребятишки…

– Для нас это закон, господин Кондрашов. Я у себя в Кочкарске великолепнейшим манером устроил через горный департамент. Заведем образование и здесь… Не все сразу…

Доменов встал и развел руками.