А если ничего о том не знать и не думать, то как славно в княжестве живется: тишь, благодать и красоты неземные, что зимой снежной, что летом жарким. Да, пожалуй, одной княжьей дружины для оберега границ будет маловато. Вот бы всех мужиков на некоторое время, зимой, когда работ немного, сгонять в одно место да учить копьем пользоваться. А понеже топором и вилами, чтоб могли отпор дать тем, что под рукой есть. Да в строй вставать и держать его перед неприятелем. И повторять раз в год. Чтоб науку ратную не забывали.

Он и не заметил, как уснул за этими воинственными мыслями. И снился ему какой-то странный сюжет из недавно читанного греческого свитка, будто огромный голый мужик с дубиной наперевес гонится за худющим облезлым львом и кричит что-то неразборчивое. Настигает и начинает бить по голове часто и дробно, а лев, закатив глаза, стоически принимает его удары. Наконец до замутненного сном сознания стало доходить, что гулкие удары раздаются не во сне, а в самом деле. Кто-то сильно молотит в дверь.

Ягайло вскочил с кровати. Нырнул в сапоги и, прихватив в кулак один из ножей – мало ли что, – пошел открывать. За порогом стоял Акимка в легком байдане

– Чего шуму столько делаешь? – хмуро спросил его Ягайло.

– Так тебя ж иначе не добудиться, – блеснул улыбкой Акимка. – Сон воистину богатырский. И едьбы небось алкаешь?

– Да, живот подвело, – признался Ягайло.

– Давай одевайся да выходи во двор. Там кадушка воды, девки тебе польют, а закусим уже в дороге. Я с собой и хлеба, и мяса взял, и… А, ты ж праведник теперь, – снова ухмыльнулся Акимка. – Жду у коновязи, которая ближе к Троицким воротам. – Его каблуки застучали по полу коридора.

Ягайло поднялся, одернул влажную со сна рубаху, накинул кольчугу, разгладил ладонью складки.