Она негромко говорила, спускаясь по лестнице. Слова ее тоже светились, но неярко, на стены лестничной клетки взбегал то один, то другой бледно-сиреневый огонек.

— Понимаешь, что надо сделать, — говорила Ая Полине. — Надо во что бы то ни стало вернуть в ваш дом веселое утро. И все будет хорошо.

— А как? Это ведь, наверно, совсем невозможно? — вздохнула Полина.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что мама никогда не перестанет носить домой свои глаголы.

— Не может этого быть, — сказала Ая. — Это она берет дополнительную работу. Потому и — домой. Вот увидишь, что перестанет.

— Да никогда! Они хотят купить цветной телевизор! — воскликнула Полина.

— Не помогает, — заметила Ая.

— Как — не помогает? — удивилась Полина. — Не помогает от чего?

— От хмурцов. Цветной телевизор — хорошая вещь. Но от хмурцов не помогает. И потом — о нем не надо думать специально. Понимаешь?

— Понимаю, — сказала Полина. — И тогда не будет хмурцов?

— Меньше, во всяком случае, — задумчиво отозвалась Ая.

— А что же еще надо? Чтоб совсем, а? — Полина с надеждой заглянула в синие лучистые глаза.

— Надо, чтобы хоть раз настало веселое утро.

— Ая, ну скажи, скажи, что же для этого мы можем с тобой сделать? Да еще ночью? Ая, я боюсь!

Ая остановилась. Это было на площадке между третьим и вторым этажом.

— Слушай, Полина, — сказала она медленно, немного торжественно. — И пожалуйста, обещай, что ты не будешь бояться.

— Я слушаю, — прошептала Полина.

— Мы с тобой, ты и я, и еще кое-кто, а кто — ты сейчас увидишь, должны вернуть в ваш дом веселое утро. А для этого нам необходимо достать АЛЫЕ И БЕЛЫЕ РОЗЫ ВАРДКЕЗА!

— Но ведь он жил давно! Это было, как бабушка говорит, «сразупослевойны». Он был тогда уже немолодой. Его, наверно, больше нет на свете!