Последний путник, которого мы встретили за сотни миль оттуда, сказал, что на хребте есть монастырь, где живут ламы необыкновенной святости. Он сказал, что они поселились в диком, необитаемом краю, не подвластном ни одной державе, дабы обрести «святую заслугу», без помех предаваясь благочестивым размышлениям. Мы ему не поверили, но все же отправились искать монастырь, гонимые слепым фатализмом, единственным нашим проводником в бесконечных скитаниях. Так как мы были очень голодны и не могли найти «аргал», чтобы развести костер, мы шли всю ночь при свете луны, подгоняя нашего единственного яка: последний наш слуга умер за год до того.

Як — животное благородное, удивительно выносливое и сильное, но сейчас, как и его хозяева, он еле держался на ногах, при том что нес не такую уж тяжелую поклажу: около ста пятидесяти патронов, остатки амуниции, купленной нами два года назад у караванщиков, небольшой запас серебряных и золотых монет, мешочек чаю, меховые одеяла и кожухи. Мы тащились все вперед и вперед по снежному плато, оставляя высокие горы по правую руку, как вдруг як глубоко вздохнул и остановился. Пришлось остановиться и нам; мы закутались в меховые одеяла, сели на снег и стали ждать утра.

— Придется его прикончить и съесть сырое мясо, — сказал я, похлопывая бедного яка, терпеливо лежавшего подле нас.

— Может быть, утром удастся подстрелить какую-нибудь дичь, — сказал Лео, все еще не теряя надежды.

— А если нет, что тогда? Конец?

— Ну и что? — ответил он. — Конец так конец. Смерть — последнее прибежище всех неудачников. Мы сделали все, что могли.

— Конечно, Лео, мы сделали все, что могли: шестнадцать лет мы проблуждали по снежным горам и равнинам, но сон, который тебе привиделся, так и не сбылся. Редкостное везение!

— Ты же знаешь, что я продолжаю верить, — упрямо ответил он, и мы оба замолчали, ибо здесь бесполезно было приводить аргументы. И даже тогда я не допускал мысли, что все наши усилия и страдания оказались напрасными.