Маленькое окно, прорубленное в бревнах, было закрыто куском прозрачной слюды и солнце с трудом могло осветить горницу. Неубранная кровать, скомканные циновки, разбросанные тут и там деревянные плашки и посуда — старик был не слишком опрятен, или не придавал значения домашнему уюту.

— Проходи, да ничего не трогай, — предупредил дед.

Винс сразу понял, к чему это относится — под самым окошком стоял грубо сколоченный столик, а на нем разложены разноцветные камешки. Единственное, что хоть немного добавляло радости в мрачный интерьер жилища.

Старик грузно опустился на табурет, покряхтел, устраиваясь поудобней, и сказал:

— Поди сюда... Держи вот этот... Ну, что скажешь?

Он сунул в руки мальчика пластинку коричневого цвета, с грязно-желтыми прожилками. Винс повертел ее в руках, подставил под лучик, что выбивался из-под слюды окна.

— А что сказать-то? — переспросил он.

— Глупый какой. Что из него сделать можно? Браслет, бусы, шкатулку или еще чего?

Винс пожал плечами.

— Ну откуда же я знаю...

— А ты подумай, постучи об него другим камешком. Поверти в руках, со всех сторон разгляди, — поучал старик.

Винс стал рассматривать пластинку повнимательней. На вид она была совсем хрупкой и тонкой, но сломать не получилось, да и согнуть тоже силенок не хватило. Не получилось и отколоть кусочек.

— Может, обтесать чем? — вслух подумал Винс.

— Хм... А дальше? — заинтересовался дед.

— Можно обточить потом... Рисунок здесь занятный — словно ручеек пересохший по глине тянется. И легкая пластинка какая... Была бы чуть поменьше, подошла бы... на пряжку для пояса. Или на перевязь для меча.