На улице кто-то хихикнул. Ярти с беспокойством прильнул к двери, выходившей в переулок. И тут его осенило – это же мальчишки! Их излюбленное занятие – размалевывать стены домов кусочками охры.

В ярости Ярти распахнул настежь дверь, и первое, что он увидел, была оскаленная, вся в пене, пасть гиены. Огромная самка с глазами, налитыми кровью, издала звук, похожий на загробный смех, и вцепилась ему в горло.

Обычно гиены не приближаются к людным местам, пожирая падаль в пустыне. Но почему-то изменив своим привычкам, с десяток хищников пробрались в пригород Мемфиса. Бывший секретарь суда Ярти, пьяница, которого ненавидели все соседи, стал их жертвой. Вооружившись палками, жители квартала обратили гиен в бегство. Но каждый истолковал событие как предзнаменование плохого будущего для Рамсеса, чью силу до сих пор никто не ставил под сомнение. У ворот Мемфиса, в арсеналах, доках, казармах, в кварталах Сикоморы, Крокодиловой стены и училища лекарей, на базарах и в лавках ремесленников из уст в уста передавалось одно и то же: «Год гиен!»

Страна может ослабеть, может быть неурожай винограда, почва оскудеет, сады засохнут, не будет хватать фруктов, овощей, одежды, целебных мазей. Или на плантации в дельте Нила нападут бедуины, и тогда качнется трон под фараоном. Год гиен – конец гармонии, брешь, в которую ворвутся силы зла!

Шепотом говорилось, что Рамсес Великий не в силах помешать грядущему несчастью. Конечно, через девять месяцев наступит праздник обновления, который вновь даст царю необходимую силу, чтобы противостоять врагу и победить его. Но не придут ли эти торжества слишком поздно? Новый визирь Пазаир слишком молод и неопытен. Вступление в должность в год гиен может привести к краху. Если царь больше не сможет защитить свой народ, то все погибнут в алчной пасти тьмы.

Шел конец января. Холодный ветер обдувал некрополь Саккары, над которым высилась гигантская лестница в небо – ступенчатая пирамида фараона Джосера. У могилы мудреца Беранира молча стояли Пазаир и Нефрет и читали иероглифы, вырезанные на белом камне.