«Огромные корни опрокинули с постамента один из монументов, вокруг другого обвились ветви, и он висел в воздухе, третий был опрокинут на землю и весь окутан вьющимися растениями. Еще один, наконец, стоял вместе с алтарем посреди целой рощицы деревьев, словно охранявших его покой и защищавших его, как святыню, от солнца. В торжественной тишине леса он казался божеством, погруженным в глубокий траур по исчезнувшему народу…»

«Какой же народ построил этот город? — задавал вопрос Стивенс. — В разрушенных городах Египта, даже в давно заброшенной Петре, чужестранец знает в общих чертах историю того народа, следы деятельности которого он видит вокруг. Америку же, по словам историков, населяли дикари. Но дикари никогда не смогли бы воздвигнуть эти здания или покрыть резными изображениями эти камни… Архитектура, скульптура и живопись, все виды искусства, которые украшают жизнь, процветали когда-то в этом пышно разросшемся лесу. Ораторы, воины и государственные деятели; красота, честолюбие и слава жили и умирали здесь, и никто не знал о существовании подобных вещей и не мог рассказать об их прошлом…»

Стивенс назвал эти безымянные руины Копаном — по имени небольшой индейской деревушки, расположенной подле них.

Какой народ воздвиг эти замечательные памятники? Чьими руками построены они? Почему творцы бросили свои города, достигавшие иногда огромных размеров, отдав их в добычу тропическому лесу? Что вынудило к этому их обитателей? Эти вопросы волновали не только Стивенса.

Было высказано немало предположений, догадок, фантастических гипотез. Создание таинственных городов поочередно приписывалось древним египтянам, индийцам, смелым мореходам — финикийцам и даже сказочным обитателям Атлантиды. Истина, как это нередко бывает, открылась далеко не сразу.