– Так я тебе не досказала. – Ольга посмотрела на Федора Ксенофонтовича предупреждающе. – Сегодня днем иду я по Невскому, и вдруг меня окликают. Оглядываюсь – он! Сергей!..

– Ты о ком? – сам не зная для чего, спросил Федор Ксенофонтович, хотя сразу же понял, о ком велась речь.

В сузившихся глазах Ольги мелькнула укоризненная насмешка.

– Да о нем же, о том бывшем парне!.. – И она загадочно засмеялась. – У него сейчас седины в голове больше, чем у тебя… Доктор наук, инженер! А рядом с ним, вижу, жена… Бедный Сережка! И где он ее выкопал, такую некрасивенькую?

Федор Ксенофонтович, будто сдаваясь, присел к столу.

– Так что, Федя, – продолжила Ольга Васильевна, коротко вздохнув, – жди в воскресенье к обеду гостей.

– Я на рыбалку в воскресенье собрался! – вскинулся Федор Ксенофонтович, чувствуя, что не может совладать с раздражением.

– Пожертвуй, Федик, рыбалкой… – Ольга посмотрела на него с мольбой.

– Я ведь их уже пригласила. Познакомитесь…

…За окном вагона гулко зашумели фермы моста, по которому проходил поезд. Только сейчас Федор Ксенофонтович заметил, что Ленинград остался позади, в бледных сумерках белой ночи.

Не пришлось ни на рыбалку поехать, ни нежданных гостей встречать. До воскресенья еще два дня, а он уже по срочному вызову в пути.

«Ты, Феденька, обязательно звони, – вспомнилось, как наказывала жена, когда они шли вдоль поезда к мягкому вагону. – Завтра вечером позвони из Москвы, потом из Минска… А в воскресенье, где бы ты ни был, обязательно позвони! Слышишь?»

Это «слышишь» почему-то кольнуло в груди, прозвучав, как какое-то предостережение. Он понял: Ольга хочет, чтобы он позвонил именно тогда, когда она будет принимать гостей.

Впереди, рядом с носильщиком, шла, размахивая сумочкой, Ирина и стригла по сторонам глазами. Это тоже легло тяжестью на сердце: не нравилось Федору Ксенофонтовичу, что дочь переняла привычку матери поглядывать на людей, будто с вызовом спрашивать их: «А видите, какая я красивая?!»