— А выдавали вы себя за самостоятельного купца?

— Как же, Геннадий Иванович! Николай Матвеевич был особый купец, и у него товар свой, а я сам по себе. И товар держали мы порознь, и друг у друга старались покупателей перебить. Все было как вы велели. Да с ними иначе и нельзя.

— Проводники не проговорились, что товар казенный или компанейский

— Ни боже мой! Они были наши приказчики, и я рассказывал гилякам, что у меня товар лучше, хоть и меньше приказчиков, чем у Николая.

Невельской чувствовал, что Березин все его распоряжения исполняет с охотой и даже с энтузиазмом.

— А угощали покупателей?

— Как же! Это уж как принято. Но тут водки много не идет на угощение. Туземцы приучены пить из маленьких чашечек. Маньчжуры напаивают их допьяна и берут меха дешево. Мы водки не давали, но угощали и дарили подарки и норовили продать ситец и железо, сукно, чтобы они поняли разницу нашего товара с маньчжурским. Николай Матвеевич даже в одном месте лепешки пек. Где это было, да не на самом ли Кизи?

— Совершенно верно!

— На это мы не скупились!

— А встречали маньчжуров?

— Как же… Да только, по правде сказать, — хитро прищурился Березин, — купцы из нас, если сравнить с ними, оказались неважнецкие.

— Чем же? — встревожился Невельской.

— Товару маловато! Уж я гиляков удивлял красным сукном! Живо отбил покупателей от маньчжуров, и те сами прибежали смотреть, схватились за кусок руками, кричат, мол, отдай.

— Отдали?

— Как же! Но не все! Часть! Остальное — гилякам. Да хватило только на три деревни. Один из маньчжуров крепко обиделся на нас и затаил зло.

— Кто же такой?

— Зовут его Мунька, а правильное имя — мне его товарищ сказал — Чжан Синд или Чжан Син. Настоящий маньчжур, породистый, с рыжими усами. Китайцы черные все, а этот белобрысый. У него резиденция обычно в деревне Вайда, неподалеку от нашего Николаевского поста, но он приезжает из Маньчжурии и ездит далеко.