Не дав сиротам спокойно подкрепиться, Максим потащил их по распутице промеж дворов.

Путь оказался недолог. В конце проулка поджидали их двое длинноусых жолнеров в ляшских жупанах и шароварах, да кудрявый солдат из фрягов. Максим обернулся — с того конца проулка внушительно въезжал конный воин на высоком статном жеребце.

— Finita, amico

— Дядя, — потеребила Даша Максима за рукав, — я их знаю. Они живьем едят, как звери. Мамку мою ели и сосали, хоть она и кричала, и молила, и плакала жестоко.

— Будет тебе придумывать, гадам этим жрать что ли больше нечего? Смотри, как всё повыели.

— Правда, правда, — поддержал девочку мальчик, — жрут живьем. Но не как звери, хуже. Это у них наука такая, они желают выведать доподлинно, что у человека внутре. Братца моего зело мудрено распотрошили. Все кишочки из живота его до единой вытянули.

— Вот что, вы к огороже подайтесь, там у забора встаньте. — Максим распихал детей по сторонам и понял, что совсем не знает, как ему быть.

Конь под всадником шел медленно, трое пеших тоже не торопились, будто притомившись от злодейств. Максим не боялся смерти, но представлял ее приход совсем инако — под иконами, под звон колоколов. А, знать ведь, пришельцы, порешив его, детей истерзают.

Максим втянул паленый воздух и побежал на пеших иноземцев, вздымая над головой палаш. От троицы отделился лишь один поляк, в его руке сверкнул метал и, через мгновение, оружие было выбито искусным приемом из руки Максима.

— Il colpo eccellente

Лях не стал немедленно повторять удар и дал Максиму отпрянуть назад.