Несколько месяцев спустя они встретились в Остенде с парнем по имени Калуст Гульбекян, который прибыл туда с красным карандашом в кармане. Достав его, он провел то, что позднее назвали «Красной линией», обозначив большой кусок земли, который включал в себя старую Оттоманскую империю (теперь это Ирак и Турция), а также большой кусок Персидского залива. Джентльмены поделили все это и принялись за бурение. В Бахрейне ударила струя нефти, и гонка пошла.

Закон о поставках и потреблении нефти — весьма спорный момент, особенно если ты крупнейший потребитель этого продукта и в то же время контролируешь его поставки. Согласно графикам, которые я изучала, Америка давно уже является самым крупным потребителем нефти. Все нефтяные компании, и особенно американские, контролировали поставки. Делали они это просто. Заключали контракты на добычу (или разведку) нефти по расценкам владельцев основной доли, а затем перевозили и распределяли нефть, получая при этом дополнительный доход от разницы цен.

Я сидела в одиночестве перед массивной стопкой книг, набранных мной в библиотеке «Пан-Американ», единственной, которая была открыта в новогоднюю ночь. Наблюдала, как за окном в желтом свете уличных фонарей, цепочкой тянувшихся вдоль Парк-авеню, сыплется снег. И думала.

Одна мысль упорно крутилась у меня в голове. Та самая, которая спустя несколько месяцев займет умы куда более выдающиеся. Мысль, которая взбудоражит правителей государств и сделает богами управляющих нефтяными компаниями. Мысль, которая низвергнет мир в кровопролитные войны и экономический кризис, поставит планету на грань третьей мировой войны. Но мне она не казалась такой уж революционной.

Мысль была примерно такая: что было бы, если бы мы перестали контролировать поставки нефти? Ответ на этот вопрос, весьма красноречивый во всей его простоте, через двенадцать месяцев явится миру, как пресловутые огненные письмена на стене.

Это стало бы нашим «свиданием в Самарре».