Он уже предвкушал охоту. Милую сердцу любого степняка охоту на лошадей, вечных спутников ордынцев. Самое дорогое живое существо, скрашивающее суровую жизнь степняка нежной привязанностью и беззаветной преданностью и храбростью в бою. Айсулу назвал своего коня  Откан , предполагая в его имени не только пламенную отвагу боевого коня, но и его готовность согреть хозяина своим теплом, и донести усталого седока к очагу, где его накормят и согреют.

            Айсулу настолько был привязан к своему коню, что Откан, чувствуя его отношение к себе, со временем научился каким-то образом предугадывать любое его желание, и подчас выполнял команду седока еще до того, как рука Айсулу начинала подбирать поводья, чтобы передать эту команду коню. Но таковы, собственно, были почти все кони степных воинов, проводящих жизнь в походах и войнах, и привязанные друг к другу, как члены одной большой семьи.

           Разведчик знал, что и для казаков лошади – это святое, это то, что заменяет казаку семью, это брат и боевой товарищ. Он уважал казаков и считал их равными себе по духу и воинской удали, отвергая высказывания собратьев о том, что степь должна принадлежать только степнякам, а казаков нужно выдавливать из пределов Дикого поля. Но в настоящий момент в нем проснулся и взыграл азарт охотника, извечная готовность мужчины-воина к бою, к смертельной опасности и этот азарт, разгораясь, затмил все остальные чувства и мысли. Вскипела горячая кровь, и сейчас всем его естеством полностью завладела жажда схватки. Видя, как быстро табун набирает скорость, он нетерпеливо поерзал в седле, всматриваясь в даль, откуда должен был появиться отряд Бидайхана. Но степь была девственно чистой под белой кошмой снега, а табун тем временем уходил.

           Айсулу вывел коня из лощины, по которой разведчики двигались последние полчаса, и увидел только хвост табуна, который несся теперь галопом, направляемый тремя табунщиками, охватывающими табун полумесяцем.