Табун быстро приближался к радуте, и вот уже ворота, скрипя на блоках канатами, стали медленно опускаться, открывая лошадям проход. А основные силы ногайцев, выйдя из балки, только-только начали разворачиваться в лаву, явно не успевая перекрыть дорогу табуну. Лишь десятка три всадников находились в непосредственной близости к казачьим лошадям, представляя реальную угрозу.

           Гнат отставал от табуна менее, чем на полверсты и его Янычар быстро сокращал расстояние. Но пятеро всадников, выйдя самыми крайними из балки, шли ему наперерез. Заруба рванул из ножен саблю и, привстав на стременах, начал вращать ею над головою, разогревая кисть.

           Ногайцы были опытными бойцами и не стали подставляться по одному. Они шли, быстро охватывая казака полукольцом. И только теперь, разглядев вблизи амуницию и конскую упряжь ногаев, Гнат смог определить, что за войско пришло за табуном казачьих коней.

           По характерным стременам, не металлическим, а сплетенным из конского волоса и шерсти, а также по конским седлам, не имеющим ни передней, ни задней луки, Заруба определил, что перед ним ногайцы Едисанской орды . Причем самого воинственного ее крыла – «кылычи». А значит, сблизившись, они метнут в него короткие копья, не тратя время на рубку.

           Гнат скакал, внимательно наблюдая за противником, и когда увидел, что руки ногайцев почти одновременно выдернули из колчанов копья, мгновенно ушел под брюхо коня, услышав только свист пролетевших над ним копей. Не давая времени степнякам на второй бросок, Гнат вырвал из-под седла ятаган  - память о службе в армии Османа-Паши, и пошел на сближение, благо, расстояние между ними сократилось.