– Добровольцев, сэр?

Нэн елейно улыбнулся:

– Я предположил, что вы захотите вызваться добровольцем. Вы же доброволец, майор? Это не вопрос, это – приказ.

Шарп усмехнулся:

– Куда ж я денусь…

– Отлично. Вам известен некий Потофе?

Стрелок пожал плечами.

– А что вы слышали об армии дезертиров?

В памяти Шарпа смутно всплыло отступление от Бургоса: дождь, хлещущий, как из ведра; четыре сотни промокших до нитки голодных солдат, сгрудившихся в горелом амбаре, и чей-то горячечный шепоток, повествующий о войске лихих ребят-дезертиров, привольно живущих без офицеров с генералами и принимающих к себе любого желающего. Тогда, помнится, Шарп велел невидимому рассказчику заткнуться, а про себя подивился изощрённости солдатской выдумки. Выдумки?

– Разве это не байка?

– Увы, майор, крайне печальная правда.

Сам Нэн почерпнул сведения о Потофе и его головорезах отчасти у адрадосского падре и гверильясов, доставивших несчастного во Френаду, отчасти – из бумаг Хогана. Около года назад, плюс-минус пару месяцев, среди гор южной Галисии объявилась шайка дезертиров. Заправлял у них бывший французский сержант. Настоящего имени его никто не знал, а он пышно титуловал себя «маршалом Потофе».

– «От чугунка ручка», если вольно переложить с французского, – ухмыльнулся шотландец, – Поговаривают, что он был поваром.

Повар или нет, но под его началом банда процветала. До тех мест не было дела ни наполеоновским командирам, ни Веллингтону. Запуганные крестьяне не рыпались, ряды «армии» пополнялись за счёт беглецов из английских, французских, испанских и португальских регулярных частей.

– Сколько же их, сэр?

– Бог знает. Называют от четырёх сотен до двух тысяч. По моим прикидкам – человек шестьсот или семьсот.

Брови Шарпа взлетели вверх: