Гай печально кивнул.

— Хватит драться, ясно?

Тубрук поднял его и отряхнул от земли.

— Больше не буду. Спасибо, что пришел за мной, — ответил Гай.

Мальчик сделал пару неуклюжих шагов и чуть не упал. Старый гладиатор вздохнул, быстро поднял его на плечи и понес домой, крича: «Пригнись!», если попадались низкие ветки.

Если не считать повязки на руке, за неделю Марк почти поправился.

Марк был ниже Гая почти на два дюйма;

Когда Тубрук принес почти бесчувственного Гая на виллу, Марк как раз вылез из постели и спустился на огромную кухню, состоявшую из нескольких помещений. Он увлеченно подбирал пальцами жир со сковород, как вдруг услышал голоса. Марк рысью побежал вдоль ряда массивных печей из кирпича к комнате Луция.

Луций был рабом-лекарем. Он лечил не только семью, но и их рабов: перевязывал опухоли, накладывал компрессы из личинок на гнойные раны, выдергивал клещами зубы и зашивал порезы. Это был тихий, терпеливый человек; сосредоточиваясь, он всегда шумно дышал носом. Тихое сопение пожилого лекаря стало означать для мальчиков покой и безопасность. Гай знал, что после смерти отца Луций получит свободу — в награду за безропотную заботу об Аврелии.

Пока Луций заново правил кости сломанного носа, Марк сидел рядом и жевал хлеб с подгоревшим жиром.

— Так Светоний тебя опять побил? — спросил он.

Гай молча кивнул; его глаза слезились и ничего не видели.

— Зря ты меня не подождал, вместе мы бы его одолели.

Гай не мог даже кивнуть. Луций закончил ощупывать носовой хрящ и резко дернул, чтобы поставить на место оторванную часть. Свежая кровь хлынула на запекшуюся, что натекла раньше.

— Клянусь кровавыми храмами, Луций, осторожней! Ты едва не оторвал мне нос!

Луций улыбнулся и начал нарезать полотно на полоски, чтобы обвязать ими голову.

Пока его оставили в покое, Гай повернулся к приятелю: