Я уже упомянул, что не вправе назвать выигранные у вас деньги своими. Тем не менее я рискну это сделать, как уже сделал однажды. Рискну ради еще более крупного выигрыша — ради наследства мисс Холлинстоун, которое, возможно, послужит святой цели. Итак, сэр, — резко заключил капитан Гейнор, — теперь вам понятно, как низко я пал, теперь вам в полной мере ясно, какое оскорбление я вам нанес.

Он быстро отвернулся к окну: ему, человеку железной воли, не хотелось, чтобы собеседник увидел у него на глазах слезы.

Милорд опустился на стул и обхватил голову руками. Его потрясло, как ревностно и страстно относится к своему долгу тот, кого он обозвал низким корыстолюбивым наемником. Слова солдата удачи тронули лорда Понсфорта, однако сочувствие и раскаяние сменилось жгучим стыдом, когда он мысленно сопоставил цели, которые преследовал капитан Гейнор, с собственными целями. Едва слышный голос совести нашептывал милорду, что он сам и есть подлый авантюрист: это он примкнул к заговору, не будучи предан делу, не веря в его справедливость, примкнул лишь потому, что лелеял слабую надежду как-то поправить свое состояние.

— Капитан Гейнор, — сказал он наконец тихим голосом, — прошу вас извинить меня за превратное представление о вас.

Гейнор обернулся. Он был снова спокоен и сдержан.

— Стало быть, вы желаете продолжить игру? — осведомился он.

Лорд Понсфорт помрачнел от тяжелых предчувствий. Капитан не имел о них ни малейшего представления, иначе не стал бы настаивать на своем предложении.

— Милорд, все козыри в ваших руках! — воскликнул Гейнор. — С одной стороны — прекрасные шансы на выигрыш, с другой — вам нечего терять, раз уже все потеряно.

Милорд поднял голову, в его взгляде читались удивление и гнев.

— Что вы хотите этим сказать? — с неожиданной запальчивостью спросил он капитана.