Молодой человек с досадой вспомнил, что милорд и его друзья затеяли игру якобы из мудрой предосторожности. О делах, связанных с заговором, убеждали они его, можно поговорить и за карточным столом: игроков никто не заподозрит в притворстве, никому и в голову не придет, что игра прикрывает тайное дело. Игроки заморочили голову себе, но не ему. Гость милорда Понсфорта вскоре заметил, что притворством-то как раз был разговор, а игра — настоящим делом. Какая игра! Он всю жизнь был азартным игроком, раз десять в разных странах спускал все до нитки, но никогда еще не видывал таких ставок, как этой ночью. Груды золота передвигались по зеленому сукну от одного игрока к другому.

Насмешливый ход его мыслей прервался, когда он вспомнил, как сам очертя голову кинулся в игру. Разве не он нынче выиграл целое состояние — более десяти тысяч гиней [Гинея — английская золотая монета, которую начали чеканить в XVII в. из золота, привозимого с берегов Гвинейского залива]? За всю свою богатую приключениями жизнь он не держал в руках и половины такой суммы. Впрочем, это отнюдь не означало, что он того же поля ягода, что здешние игроки. Если он и рисковал в прошедшую ночь деньгами, которые вряд ли мог считать своими, то и огромную сумму, выигранную им, вряд ли рискнул бы назвать своим состоянием.

«Десять тысяч гиней! В десять раз больше, чем награда, назначенная правительством за мою бедную голову», — грустно усмехнулся он.

Лорд Понсфорт наконец отошел от окна. При виде его мертвенно бледного лица гость позабыл обо всем.

— Милорд, да вы больны! — невольно вырвалось у него.

Лорд Понсфорт махнул рукой.

— Не в том дело, — сказал он хриплым от волнения голосом.

Милорд Понсфорт, тридцатилетний, смуглый человек мужественного облика, был чрезвычайно хорош собой: большие темные глаза с поволокой, изящно очерченный рот, орлиный нос с нервными ноздрями. Правда, у него был узковатый лоб и, пожалуй, чересчур тяжелый подбородок.