Когда миновали Дигомское поле, Палавандишвили посоветовал отправиться к католикосу.

– Не лучше ли сперва к Саакадзе? – съязвил Цицишвили.

Князья испуганно на него оглянулись.

– Думаю, князь, тебе ближе к Шадиману! – Зураб резко хлестнул коня.

Газнели неодобрительно посмотрел вслед ускакавшему Зурабу.

– Напрасно, Иесей, рискуешь. Не к погоде с Георгием Саакадзе шутить. Слышал, как пел мествире? Как мыслишь – какого Георгия он возвеличивал? Народ за Саакадзе – так было в Сурами, так было в Марткоби, и так будет в битве с тобой.

Но Цицишвили сам уже назвал себя неосторожным мулом: «Вот Газнели меня учит, а давно ли из-за Хорешани готов был целиком искоренить азнаурское сословие?» Он догнал Зураба и предложил ему жеребенка чистых арабских кровей.

Зураб мысленно подсчитал, сколько дружин Цицишвили можно использовать, если Андукапар вздумает спуститься с Арша, и учтиво поблагодарил:

– Князь для князя во веки веков!

– Князь для князя в черный день, дорогой Зураб! Ибо нашим знаменам предстоят великие испытания… Не следует заблуждаться: мы сейчас в положении плебеев…

Вечерело. С башни Майданских ворот всадников окликнула стража. Молча пожав друг другу руки, они разъехались по улочкам города.

Обогнув мост, Зураб в раздумье остановился. Не направиться ли к Георгию?.. Русудан обрадуется…

Очень недовольна, что ее брат, Зураб, отдельный дом купил. Но нельзя кейфовать за столом у сестры и обдумывать меры предосторожности против ее мужа… Цицишвили прав, – тяжелое время переживают князья… На поводу у азнауров! Это ли не позор!..