— Есть, сэр, — отвечал Буш. На лице его ясно читалась тревога. Хорнблауэр с внезапной радостью понял, что Буш и впрямь обеспокоен судьбой своего капитана. — Вы думаете… вам безопасно отправляться на берег одному?
— Не знаю, — с искренним безразличием ответил Хорнблауэр. — Я должен идти, и это все.
— Если тут какой подвох мы вас вызволим, сэр, в целости и сохранности.
— Прежде позаботьтесь о безопасности судна, — отвечал Хорнблауэр. Перед его мысленным взором возникла ужасная картина: Буш с десантом из незаменимых матросов блуждает в малярийных джунглях Центральной Америки. Он повернулся к Эрнандесу: — Я к вашим услугам, сеньор.
IV
Лодка мягко проехалась днищем по золотистому песку за мысом, смуглые гребцы выскочили и втащили ее на берег, чтоб Хорнблауэр с Эрнандесом вышли, не замочив ног. Хорнблауэр внимательно огляделся. Город подходил к самой береговой отмели. Это было скопище нескольких сот лачуг из пальмовых листьев, лишь немногие были крыты черепицей. Эрнандес повел Хорнблауэра к домам.
— Aqua, aqua, — услышали они, приблизившись, хриплый голос. — Воды, Бога ради, воды.
Возле дороги стоял шестифутовый столб, к нему был привязан человек. Руки его оставались свободными и судорожно двигались. Глаза были выкачены, язык, казалось, не помещался во рту, как у идиота. Вокруг столба вились стервятники.
— Кто это? — спросил Хорнблауэр, пораженный.
— Человек, которого Эль Супремо повелел уморить жаждой, — сказал Эрнандес. — Один из непросвещенных.
— Он умрет?
— Это его второй день. Он умрет, когда завтра над ним засияет полуденное солнце, — безучастно ответил Эрнандес. — Так бывает всегда.